|
я легка на восторги, но в это раз было сложно.
похоже, восторг приходит только сейчас, и какой!!! ушло это помещение, эти люди на конртоле, которых я – не ненавижу, нет, но облик, суть которых для меня навсегда останется до оцепенения и непрятия чужой.
я всегда знала, что концертное сильно отличается от записанного, и причем часто в худшую сторону. путь на концерте неизменно присутствует драйв, но музыкально часто он бывает хуже.
у фантомаса дело не в музыке. то есть ее они замечательно играют, превосходно, "с чувством" и так же ответственно, как на записи. не пренебрегают звучанием, выкладываются полностью. но: главное - это видеть. то, что видишь на их концерте - это та, полностью отсутствующая, отсеченная и безвозвратно потерянная в записи половина их музыки.
видеть, как этот человек, паттон, работает, а в том, что он именно работает и никакое другое слово, не может быть никаких сомнений; видеть как он работает и не влюбиться в него за это – невозможно. он действительно там диктатор, дирижер. его едят глазами базз, данн и ломбардо, а он смотрит на них так, что кажется – сейчас всё взорвется. особенно на ломбардо, фантомас вообще есть симфония перкуссии и вокала; гитары важны безусловно, но не так вездесущи и фундаментально существенны, как первые две составляющие. они (паттон и ломбардо) так притягиваются друг к другу, что того и глядишь, взлетят и столкнутся лбами, добавив еще один странный звук к насыщенной какофонии фантомасовских композиций. но мысли летают и сталкиваются в воздухе одни, оставив тела стоять на сцене, их (мысли) можно видеть, чувствовать, улавливать неизвестными органами, но именно поэтому в записи их нет, так как слух к этим органам не относится.
они располагаются так: слева восхитительное архитектурное сооружение из всевозможных предметов, по которым можно стучать. там внутри сидит их покоритель и повелитель – ломбардо (dave lombardo). он как пленник, один на один с его окружившими, но и как дрессировщик, которого слушаются и позволяют собой управлять им приручённые.
напротив него, справа, два поставленных буквой "Г" тележки-столика с полочками. там - одни приборы и шнуры, шнуры, шнуры. макинтош горит белым яблочком, всё свешивается, сверху все усеяно кнопочками и тумблерами. в этом бардаке помешаются двое клавиш, какая-то гуделка, еще множество коробочек и вещей для извлечения странных звуков. стоят два микрофона, чистых, неподключенных к электронике (господи, он их ест, когда поет; глотает, сосет и облизывает, засовывает по-локоть! кусает!) и один висит на проводе-спиральке, торчащем из упорядоченного хаоса на столах. в углу этой буквы "Г" боком к зрителям и лицом к ломбардо - паттон (mike patton), бог и король, герой парада.
позади посередине, точнее не позади, а в глубине, так как их никто не заслоняет, стоят базз осборн (buzz osbourne) и данн (trevor dunn). (кстати, во второй части играл не данн, а какой-то человек с ирокезом...кто?)
какое у них взаимодействие!... сколько раз они уже всё это играли? да даже если триста, то такое нальзя взять и выучить наизусть и просто «слабать» без напряга на концерте. мне сложно сказать сколько там было импровизации, узнаваемые куски были в большом количестве (играли, кстати все альбомы и не смотря на давнишний отказ играть ее вживую, многие куски из delirium cordia)... но всё равно есть впечатление, что идентично такое играть везде невозможно. вообще, слаженность важна для любых музыкантов, которые выступают числом более одного. но они!!! идеальный пример какой-то модели организма, где что-то там на что-то действует, оно посылает информацию в мозг, он обрабатывает, приказывает отдельным членам делать то-то и то-то. и это настолько обнажено, что можно наблюдать глазами.
что еще наблюдается без труда – это лёгкое, на мой взгляд, противоречие. вот возьмем паттона (он, всё-таки, там главный и я его лучше всех видела) – он, безусловно, балдеет от того, что делает. уходит в отрыв, скачет так, что приходится потом столы эти поправлять и боязно вообще как-то за его голову – расшибет ещё ненароком об углы или раздавит к черту все заботливо разложенные на полу мелкие вспомогательные инструменты. но при этом он настольлко холоден, сосредоточен, скоординирован и рассчетлив, что я так для себя и не поняла – это профессионализм такой, многолетний опыт или еще что? затем, очень бросается в глаза, что публика им всем, мягко говоря, не важна. никто ни разу не посмотрел в зал. никаким другим образом не выдал, что им важно, как зал на их музыку реагирует. обычно на концертах чувствуется какое-то вазаимодействие, не то, чтобы артист там болтал со зрителями, махал руками и призывал их к ответным маханиям и подпеваниям. нет, другое, когда ты чувствуешь, что зрители для артиста – не толпа, а что-то большее, группа людей, от которых он ждет понимания своего творчества, которое пусть и не всегда происходит, но радует его, оказывает какую-то поддержку. вот ешьте меня – не было такого. – толпень и толпень. стойте там, товарищи, а мы тут поиграем, раз уж взялись. нам это дело в кайф, а вы – пофиг что вы там думаете.
тоже профессионализм??? странный какой-то... недружественный. к тому же они устроили паузу минут в двадцать пять. все стоят и не знают, будет ли продолжение банкета? может, что случилось там, не знаю, но как-то непонятно было. (в толпе где-то в середине оказались русские, которые решительно, громко и матно, по-русски, конечно, требовали разъяснений и «давай, нахуй сюда, блядь» и от нетерпения даже устроили мордобой :))
но хорошо играли, слов нет, как хорошо. вышеупомянутый отрывок (самоназванный альбом, номер 14, с тридцатой секунды)поразил меня своей тишиной. у них есть и в других композициях паузы, но такой игры с тишиной больше нигде нет. и она действительно не так звучит в записи. хотелось убить тех некоторых, которые не въезжали в суть и хлопали, свистели от удовольствия. просто стереть их как-нибудь, потому что никто не имел права вмешиваться в тот момент. самый лучший момент этого концерта, наверное.
еще очень упивалась паттоновской мимикой. то хмурый такой, серьезный, кнопочки нажимает, тумблерчики крутит, или такой момент: берет микрофон, постукивает его об его же стойку и крутит над колонкой, стоящей тут же, рядом, и появляется такое протяжное гудение. нагибается, и лицо серьезное и состредоточенное такое, как будто сейчас формулу выведет какую-нибудь. или в профиль, когда на ломбардо смотрит: выражение всецелого поклонения и ожидания, веры, надежды и любви:) в каком-то интервью он вообще говорил, что ломбардо – это связующий и стабилизирующий элемент в группе (кстати, не первый пример в музыкальной истории), самый дипломатичный, разумный и не дает всм соравться. переводчик и толкователь диктатора-психа паттона.
или еще неописуемое выражение, когда он исполнял более-менее внятные текстовые партии и в лирические моменты - распрямлялся, смотрел куда-то вдаль, в никуда, обращается к кому-то. то открытое лицо – глаза, брови, рот, всё открыто и умильно так, доверчиво; то грозящее (сами послушайте и представьте где какое), демоническое (точно – демон!:) , то изящно-эстетическое такое, в сочетании с оттопыренным пальчиком (тоже несложно угадать, когда, если послушать). в актеры бы ему! :) хотя он снимался же, но я ни разу не видела.
в другие моменты, это был зверь, нет – индеец, или первобытный человек, кривляющийся ли, воинственный ли, танцующий ли, издающий при этом всякие выкрики, шипения, свистения, причмокивания и проч.
остальных было хуже видно и они менее театреально выражали свои эмоции. базз восхитительно тряс шевелюрой, тоже иногда пучил глазищи, но был статичен, данна, к сожалению, мне не было видно, только слышно, а ломбардо – это ломбардо. слов просто нет. мастер. играет руками, ногами, в любом сочетании, позе, с лоюбой скоростью, точно, красиво и чувственно, не рубит абы как, а именно чувственно. скелет всего фантомаса, во всех смыслах.
зрелище, господа, это было зрелище. театр. без костюмов и декораций, правда, но с большим звуком!
|
|
 |
